- Кажется, восьмая глава, точно не помню.

- Какая глава?

- Кажется, восьмая.

- Восьмая?

- Да. - Это был тишайший шепот. Гласс был очень слаб уже несколько дней, но только сейчас это встревожило ее: а вдруг он умрет, не успев открыть тайну? Она налила немного виски и дала ему выпить.

- Ах, вот оно, - сказала она. - О Самсоне на мельнице? Тут отмечено красным.

- Да, - он по-прежнему говорил очень тихо. - Читай с этого места.

Она села у изголовья и принялась читать. После каждого стиха она спрашивала его, но он показывал, чтобы она продолжала. Наконец, она дошла до стиха "И сказал Самсон: умри, душа моя, с филистимлянами!".

- Это тут, - произнес он. - Это... - его голос совсем сник.

- Ты ведь не болен, правда? - крикнула она встревожено.

- Я умираю, - с трудом выговорил он.

- Скажи мне слово! - закричала она. - Ради Бога, не умирай прежде!

- Это... - и снова его голос сорвался.

- Ну, скажи же, скажи! - она поднесла ухо к самым его губам. Мгновенно, с молниеносной быстротой, его железная челюсть, точно тиски, сомкнулась на ее ухе. Она попыталась вырваться, вопя, но с тем же успехом она могла стараться оторвать бульдога. Вместо этого она помогла ему повернуться к лампе. Удар культей, и пылающее масло хлынуло на соломенную подстилку.

Вопли умирающей матери разбудили Джошуа. Он вскочил с постели, вбежал в комнату и увидел два корчащихся в огне тела. Он радостно захлопал в ладоши и выскочил в метель.

_______

- Да, жуткая история, - вскричал Джек Флинн, который и заставил ее рассказать, - но не могу понять, какое отношение все это имеет к вам и спасению Хемлок-клуба?

- Потому что, мой юный друг, у вас, как обычно, не хватило терпения выслушать до конца. События, которые я так старательно описывал, происходили во времена узурпатора Георга Третьего, так называемого. - (Таков был обычай в клубе: всегда называть Георгов узурпаторами). - Моя часть начинается в 1850 году.